Алан Форест в своем фундаментальном исследовании «Дезертиры и уклоняющиеся в эпоху Революции и Империи» показал, сколь значительным был размах действий шаек роялистов на юге Франции, а также отразил ту особо важную роль, которую играли в них дезертиры, что придавало действиям этих банд ярко выраженный антиармейский характер.
    
Ж.-А, Гро. Наполеон на Аркольском мосту, 15 ноября 1796 г. (исп. в 1797 г.). Версальский музей.


Еще недавно рассматриваемые как «лучшие граждане», солдаты и в особенности офицеры, превратились в отверженных, которым отказывали в самом элементарном. С горечью пишет об этом суб-лейтенант французской армии в 1796 г.: «Едва вы покидаете военный лагерь, чтобы отдохнуть на квартирах, или, победив в одном месте, вы направляетесь в другой конец страны, как вместо уважения со стороны граждан вы испытываете только унижения и даже оскорбления. Можно все вытерпеть, но не публичное презрение. Нас помещают в самые плохие, самые отвратительные места. Можно ли давать право аристократам унижать нас?..»    

    Директория не выполняла и материальных обещаний, данных войскам в эпоху якобинской диктатуры. Как известно, декрет от 6 июня 1793 г. предполагал выплату значительной пенсии солдатам и офицерам, покинувшим службу из-за ранений, причем даже для младших чинов ее размеры были немалые. В войсках также был широко известен декрет о так называемом «миллиарде для ветеранов». Первоначальный его вариант, изданный 21 февраля 1793 г., гласил в своей V статье:
«Национальный Конвент, желая добавить еще один знак внимания к уже обещанным и дать почувствовать это, насколько возможно, семьям храбрых защитников Республики, провозглашает, что имущество эмигрантов в сумме до 400 миллионов будет передано для выплаты пенсий и наград для военных, их вдов и детей...»

В скором времени имущество эмигрантов, которое должно было быть использовано для этой процедуры, было зафиксировано в сумме 1 миллиард франков. В действительности же закон остался на бумаге, и огромное количество ветеранов либо вообще не получили пенсий, либо получили ничтожные, нерегулярно выплачиваемые суммы.

    Нищета, а порой даже голод, рваные мундиры и истертые эполеты, невыполненные обещания правительства и бюрократические проволочки, угрозы «мюскаденов» и презрение нуворишей - вот судьба солдата и офицера в эпоху Директории, причем последние обстоятельства угнетали, быть может, сильнее, чем материальные лишения. Армия большей частью была готова переносить лишения и трудности, но никак не унижения.

С 1796 г. солдаты и офицеры начинают воспринимаать гражданское общество как противостоящую им силу. Гражданское общество - это пороки, грязь, эгоизм, трусость и лицемерие, мир же военных - это самоотречение во имя общего блага, храбрость, честность, преданность дружбе и долгу.

Наряду с презрительными кличками, даваемыми гражданским, в лексикон французских солдат прочно входит слово «аристократ». Разумеется, здесь не следует понимать это слово ни в его непосредственном значении (как термин, обозначающий представителя высшего дворянства), ни даже в том смысле, в котором его употребляли в эпоху якобинской диктатуры «дворянин, контрреволюционер, пособник эмигрантов». Слово «аристократ» отныне употребляется военными для обозначения всех «плохих» - вне зависимости от их происхождения и убеждений, всех тех, кто не исповедует моральных ценностей военной среды, ибо последняя является, по их мнению, истинным воплощением идеалов Революции, единственным прибежищем настоящих республиканцев.
    
    Лучший из всех известных портретов молодого Бонапарта. Несмотря на определенную идеализацию образа, современники единодушно считали, что это наиболее похожее изображение юного полководца.

    
    Войска, отрезанные от Франции, тем более если учесть, что теперь они сражались уже за ее пределами, все более морально созревали для того, чтобы повернуть оружие против «прогнившего» гражданского общества, чтобы «переделать» его в соответствии со своими идеалами. Этому способствовали три фактора: прецеденты использования военной силы внутри страны в политических целях, слабеющий контроль правительства за дисциплиной и состоянием войск и, наконец, появление ряда генералов, и прежде всего Бонапарта, умело использовавших настроения своих полков для создания клиентелы, готовой стать орудием в борьбе за власть.


[<<--Пред.] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [След.-->>]
Другие статьи на эту тему:
Тактика пехоты
Наверняка Император был бы поклонником таланта Клаузевица, если бы последний написал свои военные произведения на пару десятилетий раньше. Впрочем, то, о чем великий немецкий военный теоретик писал с большим талантом, Наполеон реализовывал на практике...
читать главу

«ETNOSCESAREDUCE»
Была ли армия Наполеона французской? Вопрос представляется просто абсурдным, но он вовсе не так несуразен, как может показаться на первый взгляд. Действительно, в предыдущих главах мы говорили о французской составляющей императорской армии, которая была для нее...
читать главу
Интересные статьи
Битва на Граупийских горах
I век н.э. ознаменовался тем, что британцы часто конфликтовали с римским владычеством, из-за того, что после того, как Британия превратилась в римскую провинцию, их обложили налогами и обязательством отдавать людей в армию Рима. В 77г Британией стал управлять Юлий Агрикола, который улучшил дисциплину войска, уменьшил нападки чиновников Рима, совершил несколько походов против бритов, и возвел защитные крепости и укрепления. В 82 году Агрикола совершил большой поход на Каледонию. Это вызвало противостояние племен Каледонии. По численности каледонцы превосходили армию Агриколы, использовали колесницы для передвижения и лучше были ознакомлены с местностью. Армия Агриколы была разделена на три части, чтобы защититься от атаки бритов, но те внезапно напали на девятый легион и вошли в лагерь. Чтобы спасти армию от поражения, Агрикола атаковал бритов отрядами конницы и пехоты с тыла.
читать статью
Последняя македонская война - Битва в г. Пидне
Римское войско значительно проигрывало перед македонской – оно было меньше численностью почти вдвое. Перед началом битвы оба войска располагались по стороны реки Левкос-Потамос, и никто не решался сделать решающий шаг. Римляне пытались поторопить консула Луция Эмилия Павла, который командовал римской армией, но тот предпочел подождать, когда противник будет менее готов к сражению.
Тем временем македонская конница убила римских фуражиров, со всех сторон подошли подкрепления, что и дало ход началу боя.
читать статью