Но неудачи и вступление неприятельских войск на французскую территорию не запугали мятежную столицу, напротив, весь Париж всколыхнуло мощным импульсом. «Отечество в опасности!» - провозглашали юные ораторы, опоясанные трехцветными шарфами, под звон набатов и гром орудий, стоявших на Новом мосту. Тысячи добровольцев зашагали к границам. Они были еще не обучены, плохо вооружены, но полны решимости и энергии. Король, королева, а также эмигранты, не понимавшие всей силы этого поднимающегося шквала, требовали от командования коалиции хорошенько пугнуть мятежников. Под их давлением герцог Брауншвейг-ский, в общем довольно мягкий и совсем не жестокий человек, подписал манифест, где он обещал, что в Париже не останется камня на камне, если хоть один волос упадет с головы монарха.

    Вместо испуга этот манифест, попавший в раскаленную страстями столицу Франции, вызвал взрыв. 10 августа, спустя три дня после того, как о нем узнали парижане, монархия была свергнута. Невиданный дотоле порыв охватил сотни тысяч людей. С трибуны Законодательного собрания Дантон громовым голосом произнес обессмертившие его слова:
«Набат, который звучит,- это не сигнал тревоги, это марш к атаке на врагов Отечества. Чтобы их победить, господа, нам нужна отвага, еще раз отвага, снова отвага, и Франция будет спасена!»

Для французов с этого мгновения война стала войной не на шутку. 20 сентября в битве при Вальми они остановили атаковавших пруссаков и скоро сами перешли в наступление на всех фронтах. На севере, разбив австрийцев под Жемаппом, республиканцы заняли Бельгию. На востоке, тесня пруссаков, вошли в Майнц. На юге при ликовании народа вступили в Ниццу и Савойю. Эти успехи вскружили голову правительству Республики.

Радостный прием, который встретили французские войска в Савойе и части германских земель, кажется, подтверждал самые фантасмагорические прожекты освобождения человечества. С трибуны Конвента Грегуар провозгласил: «Жребий брошен! Мы кинулись в борьбу! Все правительства - наши враги, все народы - наши союзники! Или мы будем уничтожены, или человечество будет свободным!» Так полушуточная война превращалась в мировой пожар.
        Ж.-Л. Давид. Портрет Келлермана (1735-1820). Уголь.
Будущий маршал Империи, генерал Келлерман командовал армией, которая остановила нашествие пруссаков в битве при Вальми, 20 сентября 1792 г    

     Теперь настало время и коалиции задуматься о том, чем она рискует. Англия, Пруссия, Австрия, Голландия, Испания, Неаполь, Сардиния, множество мелких государств Германии - все поднялись на борьбу.

    Отныне они понимали, что силы Республики велики, и готовились теперь не к военной прогулке, а к битве не на жизнь, а на смерть. Весной 1793 г. коалиция перешла в наступление. На удесятеренный натиск врага, на сплошные неудачи на фронтах Республика ответила со стократно возросшей энергией и решимостью. К концу 1793 г. французские войска были доведены до небывалой доселе численности: почти миллион человек. Они обрушились на врага с неукротимой энергией и вскоре вновь добились побед. Однако теперь уже никто не мог остановиться: война стала яростной, отчаянной, идеологизированной. Революционные армии снова повсюду пересекли границы Франции, устанавливая везде новые порядки.

        Э. Детайль. Братание солдат полка генерал-полковника и Парижской национальной гвардии (1789 г.).

      Конечно, не стоит смотреть на войны Великой французской революции с современной точки зрения. Они были далеко не столь жестокими и кровавыми, как мировые войны XX в. Еще не были утрачены замечательные «пережитки прошлого»: красочные мундиры, военная музыка, любезности между офицерами воюющих сторон и рыцарские жесты по отношению к поверженному неприятелю.

     Однако Революция до предела идеологизировала войну, выпустила из бутылки джина  национальных страстей, ослабленных в космополитический век Просвещения. Перехлестнувшись через границы Франции, война становилась необратимой. Коалиция отныне не могла уступить, ибо победный марш республиканских войск заставлял шататься все европейские троны. С другой стороны, для Республики невозможно было отдать свои завоевания, ибо это означало бы усиление неприятеля, поставившего себе целью не только во что бы то ни стало реставрировать Французскую монархию, но и заставить Францию заплатить за все потери и расходы коалиции.
    Ж-Б. Зееле. Волонтер на посту, 1793 г. Акварель с натуры.

    Все вышесказанное говорит о том, что не феодальные державы бросились, чтобы задушить Революцию, которая героически и справедливо защищала себя, как это доказывала марксистско-ленинская историография, тут же добавляя, что потом пришло чудовище Наполеон и мгновенно превратило «хорошие» войны Революции в захватнические и «империалистические».

     Войну в 1789-1791 гг. не планировали и не хотели ни идеологи революции, ни правительства монархических стран Европы. Она началась вне зависимости от чьей-либо воли и, благодаря неумолимому воздействию обстоятельств, превратилась в ожесточенный всеевропейский конфликт, пламя которого все более разрасталось и остановить который могла только окончательная победа одной из сторон.

[<<--Пред.] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [След.-->>]
Другие статьи на эту тему:
Тактика пехоты
Наверняка Император был бы поклонником таланта Клаузевица, если бы последний написал свои военные произведения на пару десятилетий раньше. Впрочем, то, о чем великий немецкий военный теоретик писал с большим талантом, Наполеон реализовывал на практике...
читать главу

«ETNOSCESAREDUCE»
Была ли армия Наполеона французской? Вопрос представляется просто абсурдным, но он вовсе не так несуразен, как может показаться на первый взгляд. Действительно, в предыдущих главах мы говорили о французской составляющей императорской армии, которая была для нее...
читать главу
Интересные статьи
Битва на Граупийских горах
I век н.э. ознаменовался тем, что британцы часто конфликтовали с римским владычеством, из-за того, что после того, как Британия превратилась в римскую провинцию, их обложили налогами и обязательством отдавать людей в армию Рима. В 77г Британией стал управлять Юлий Агрикола, который улучшил дисциплину войска, уменьшил нападки чиновников Рима, совершил несколько походов против бритов, и возвел защитные крепости и укрепления. В 82 году Агрикола совершил большой поход на Каледонию. Это вызвало противостояние племен Каледонии. По численности каледонцы превосходили армию Агриколы, использовали колесницы для передвижения и лучше были ознакомлены с местностью. Армия Агриколы была разделена на три части, чтобы защититься от атаки бритов, но те внезапно напали на девятый легион и вошли в лагерь. Чтобы спасти армию от поражения, Агрикола атаковал бритов отрядами конницы и пехоты с тыла.
читать статью
Последняя македонская война - Битва в г. Пидне
Римское войско значительно проигрывало перед македонской – оно было меньше численностью почти вдвое. Перед началом битвы оба войска располагались по стороны реки Левкос-Потамос, и никто не решался сделать решающий шаг. Римляне пытались поторопить консула Луция Эмилия Павла, который командовал римской армией, но тот предпочел подождать, когда противник будет менее готов к сражению.
Тем временем македонская конница убила римских фуражиров, со всех сторон подошли подкрепления, что и дало ход началу боя.
читать статью